18 декабря 2014|Материал, посвященный встрече с А. Анненковой. Для журнала «Свой»

Встречаясь с представителями первой волны нашей эмиграции и их потомками в Югославии (в начале 2000-х), мы, творческая группа Российского фонда культуры, благодарно приняли из рук замечательной русской женщины А.М. Анненковой ценную библиотеку. Ее наши соотечественники собирали чрезвычайно трепетно, любовно, на протяжении многих десятилетий — с того момента, как братская югославская земля приняла из охваченной братоубийственной войной России первых беженцев. Вручая нам этот подарок, Алла Митрофановна произнесла душевную, проникновенную речь:

«Мы — потомки старой России, чьи родители покинули свою Родину, Русь в тяжелые годы революции. Здесь, на чужбине, они воспитали нас в русском духе. Их завет для меня и таких, как я, всегда звучал так: «Люби Родину, Люби Русь, не забывай, что ты русская. Нельзя стыдиться своих предков, надо годиться ими и беречь свою русскость. Ушли наши родители в лучший мир, но оставили нам самое дорогое, что у них было — русский дух, русский язык, богатую русскую культуру, русскую литературу. Теперь передаю вам, в русские руки, бесконечно любимые книги. Пусть каждый, читая их, вспоминает историю, русскую быль, знаменитых наших летописцев, героев, художников — все, чем богата была, есть и будет наша Русь. Да здравствует новая Россия!».

Среди томов библиотеки немало изданий, представляющих немалый интерес для музейщиков, букинистов, собирателей книг и просто заядлых библиофилов. Но главная ее ценность состоит не в этом. В чем? На этот вопрос кратко и в то же время вполне исчерпывающе ответила тогда сама дарительница:
— Это — частичка российской истории, причем самого трагического ее периода. Связанного как с Гражданской войной, так и с жизнью наших соотечественников в изгнании. Часть книг была привезена сюда, в Югославию, теми, кто вынужденно покинул Родину — русскими офицерами, кадетами, их родными и близкими. Очень, наверное, символично и показательно то, что эти люди взяли с собой на чужбину как свое главное богатство дорогие для них книги. И, конечно, иконы… Иконы и книги — вот основной багаж, который везли из России русские люди. Кстати, почти все хранящиеся у меня образа были когда-то доставлены сюда с Родины. Другая часть библиотеки представлена книгами, которые были вновь изданы, либо переизданы русскими здесь, в стране, которая в те времена называлась Королевством сербов, хорватов и словенцев. Это — духовная, философская, историческая, публицистическая литература, научные труды, книги по искусству, проза, поэзия… Абсолютное большинство среди изданий составляют те, которые в тогдашней советской России были обречены в лучшем случае на забвение. Книгопечатание в Югославии в период между двумя мировыми войнами переживало настоящий бум. Разумеется, благодаря русским эмигрантам…
А. Анненкова родилась в 1922 году, за границей. Ее отец, Митрофан Дмитриевич, был родом из Курска. Мать, Антонина Васильевна, урожденная Кирсанова — из Воронежа. В Гражданскую оба были на фронте. Он воевал в чине подпоручика, она служила сестрой милосердия. К 1920 году основные сражения между красными и белыми перемещались все больше на юго-запад России. Так Анненковы сначала оказались в Крыму, а затем по морю эмигрировали. Это удивительно — встретить где-то за рубежом с виду обычную для тех мест даму преклонных лет, никогда не жившую (во всяком случае долго) в России и при этом отменно говорящую по-русски. К тому же очевидно склонную к литературному творчеству на языке исторической родины.

— Моя мама в плане литературных способностей была на голову выше меня, — явно поскромничала, отвечая на вопрос о ее прекрасном русском, Алла Митрофановна. — Она писала хорошие стихи, изысканно выражала себя в письмах. Хотя, смею надеяться, родители и меня научили неплохо говорить по-русски, а главное, привили любовь к русской истории, нашей национальной культуре.
Когда сюда приезжали туристы из Советского Союза, мне порой их речь представлялась какой-то неправильной, неестественной что ли… Позже, когда Союз уже распался, впервые отправилась в Россию и однажды услышала там комплимент: «Вы говорите пушкинским языком». Конечно же, слышать такое было очень приятно.

Есть у меня одна знакомая сибирячка, физиотерапевт. В свое время вышла замуж за серба, потом они развелись, и эта женщина какое-то время жила в моей квартире. Разговаривает она на каком-то странном смешанном диалекте, то есть правильно не говорит ни по-сербски, ни по-русски. Как-то высказала ей: «Галя, ты русская или кто? Неужели забыла родной язык?! Как ты вообще могла его забыть? Я тут всю жизнь прожила, но говорю по-русски нормально, а почему ты свою речь так исковеркала?».
Практически образцовое русскоязычие собеседницы выглядело вдвойне похвально оттого, что она, в отличие от многих девушек из русских семей в Югославии, в «эмигрантских» учебных заведениях не обучалась вовсе. Начальную школу закончила в обычном интернате, в одном из городов Словении. Затем их семья переехала в Белую Церковь (Бела Црква — серб.) где находился эвакуированный Мариинский Донской институт. Именно в нем получали необходимые для дальнейшей жизни знания и навыки молодые дамы русского происхождения.

— Мне туда поступить не довелось, — посетовала Алла Митрофановна. — Наши материальные возможности были в общем-то весьма скромными. К тому же дальнейшая судьба института в то время (уже шла Вторая мировая война) была под большим вопросом, и его начальница Наталья Духонина рекомендовала моей маме определить меня в сербскую гимназию. Когда я там отучилась, шел 1941 год. Мариинский институт к тому моменту действительно закрылся. И все же от недостатка образования я, как мне кажется, никогда не страдала. Благодаря маме много лет постигала великолепную русскую литературу, великую русскую историю. Вспоминается в связи с этим такой любопытный эпизод: мама умудрилась привить любовь к России и всему русскому одной молодой хорватке, помогавшей нам по хозяйству. Та, изначально католичка, приняла православие, выучила русский язык, и мы через какое-то время могли вполне свободно общаться с ней по-русски.

Впервые А. Анненкова вместе с ее мамой сумели выбраться на историческую родину лишь в 1964 году, когда несколько потеплели отношения между СССР и титовской Югославией. Побывали, в частности, в Тамбове, где жила в то время старшая сестра Антонины Васильевны Александра.
— Это была невероятно трогательная встреча. Тетя Шура то и дело водила руками по лицу матери, будто все никак не могла удостовериться в реальности происходящего. Ведь со времени их расставания минули многие десятки лет… Когда-то тетя так же, как и мама, служила медсестрой на фронтах Первой мировой войны. Но у нее не было возможности эмигрировать в 1920-м. Тетя Шура смогла побывать у нас в Югославию «с ответным визитом», тоже в 1960-е… Когда думаю о том, как нас, русских, разбросала в свое время судьба, очень грустно становится. Россия без всех этих войн и революций могла быть сказочно богатой, наверное, самой богатой страной в мире. Во всех смыслах. Уже после распада СССР я немного поездила по России в составе группы — как мы тогда называли — паломников. Побывала на Байкале. И знаете, что на меня произвело самое сильное впечатление? В каком-то маленьком селении, в сельской школе я увидела на стене огромный потрет Николая II. Даже мурашки по коже побежали. В сибирской глуши — портрет императора Николая Романова!.. В этом, наверное, был некий особый знак. Все доброе, что когда-то существовало в России, а потом по каким-то причинам оказалось утраченным, рано или поздно вернется. Мои родители с первых дней своей эмиграции в это верили. Когда они очутились здесь, у них с собой не было ни плошки, ни ложки, но это их совсем не беспокоило. Они, как и многие их братья и сестры по несчастью, отчего-то полагали, что уже через несколько месяцев вернутся в Россию.

Алла Митрофановна с грустью сообщила, что из всех Анненковых, некогда покинувших Родину, и их потомков она, по-видимому, одна осталась на гостеприимной земле Югославии. Что давно покинули мир живых все ее близкие — мать, отец, младший брат Николай, получивший образование в эвакуированном в том же 1920-м Крымском кадетском корпусе. И уже много лет она, регулярно наведываясь из югославской (теперь — сербской) столицы, навещала их могилы на русском кладбище в Белой Церкви. А еще в этом маленьком сербском городке она каждый год покупала к Пасхе на базаре «настоящий творог, а не тот, что продают в Белграде».

— Я очень люблю заварную сырную пасху и всегда делаю ее сама, — не преминула поделиться своими кулинарными познаниями и умениями А. Анненкова. — Меня еще мать когда-то наставляла: «Заварная пасха может неделю стоять как свежая, а обыкновенная сырная пасха портится очень быстро». Изюм при этом не кладу ни в пасху, ни в кулич — не по вкусу. Вместо изюма использую цукат, ваниль — и то скорей для запаха.
На прощание Алла Митрофановна сердечно пожелала нам всяческих успехов в нашем начинании — возвращении в Россию когда-то вывезенных из нее духовных и культурных ценностей — и без особой патетики в голосе произнесла:

«Россия — крепкая, выносливая, она все трудности, все напасти выдержит. И станет еще крепче».

Руководитель проекта Елена Чавчавадзе Вводное слово о проекте
Закрыть Вводное слово о проекте
В сериале «Русские без России» зрителю предлагается уникальная возможность узнать другую Россию, построить исторический мост над пропастью Гражданской войны, разделившей народ на красных и белых.

Авторы документального сериала проследили судьбы эмигрантов «первой волны» , преимущественно военной эмиграции. Они попытались понять, каковы были мотивы поступков этих людей, как сложилась их жизнь за пределами России, что дали они российской и мировой культуре. Это взгляд на трагедию целого народа через призму личной трагедии отдельных людей.

Главная ценность документального сериала, которая делает его сенсационным, - это монологи. Говорят русские изгнанники, прожившие большую часть жизни во Франции, США, Сербии, Чехии, Тунисе, последние живые свидетели и участники Белого движения, потомки его лидеров.

Съемочная группа объехала центры первой волны русской эмиграции в Европе, Соединенных Штатах. Использовалась историческая съемка, архивные документы и фотографии, которые герои фильма передали Российскому фонду культуры. Елена Чавчавадзе вспоминает, что русские эмигранты первой волны, доверившись, говорили перед камерой часами, их невозможно было остановить, как будто ждали восемьдесят лет, когда их спросят: «Как вы жили не в своей земле?»

/Фото Марины Горностаевой/
Новости

    • Документальный фильм «Храм» занял первое место на конкурсе «Патриот России-2017» Читать далее
    • Призы и награды, полученные нашими проектами в 2016 году Читать далее
    • 11 июня 2015 г. в г. Ялте в актовом зале Гуманитарно-педагогической Академии была проведена военно-историческая конференция памяти П.Н. Врангеля. Предлагаем ашему вниманию видеоматериалы конференции. Читать далее
    • Наши фильмы получили несколько наград Международного телекинофорума «Вместе» Читать далее
    • «Царский подарок» — газета «Культура» о показе документального фильма «Романовы. Царское дело» Читать далее
    • «От царского дела – к общему…» — Литературная газета о фильме «Романовы. Царское дело» Читать далее
    • Сюжет новостей телеканала Россия о премьере фильма «Романовы. Царское дело» Читать далее
    • «Патриотизм на расстоянии» — интервью для газеты Парламентского Собрания Союза Беларуси и России Читать далее
    • «Цветы для Ивана Шмелева» — интервью Елены Николаевны Чавчавадзе газете «Культура» Читать далее
    • «Кремлевское дело» — газета «Культура» о съемках нового фильма, посвящённого династии Романовых. Читать далее
    • «Ильин день» — Интервью Елены Николаевны Чавчавадзе газете «Культура» (08.04.2013) Читать далее
    • «Где его 16 лет?..»-репортаж газеты «Культура» о юбилее Романовской династии и съемках нового фильма Читать далее
    • Елена Чавчавадзе: «Духовное крещение идёт незаметно, но мощно» — интервью Файл.РФ Читать далее